Татьяна Замятина: Человеком движет интерес, удовлетворение тем, что он делает. С чувством страха нельзя жить. С ним нужно бороться и избегать его, преодолевать. Когда человек живет делом, когда у человека горят глаза, когда он хочет идти на работу, то это и есть двигатель прогресса. Когда человек созидает, воплощает, аккумулирует вокруг себя энергию, когда радость в глазах, тогда людям легче работается.

Максим Соловьев: У меня один раз в год меняется должность. Максимум раз в полтора года. При этом растет территория ответственности. Каждый раз приходится глубоко погружаться в работу, чтобы быстро подойти к запланированным показателям. Я очень люблю быстрый результат. Меня очень расстраивает, когда он затягивается. Но страха у меня нет. Надо больше работать, чтобы быстро достичь желаемого. И когда я приближаюсь к тому моменту, что все хорошо и пора отдохнуть, когда с работы можно возвращаться не в 9 или в 10 вечера, я говорю себе: «Максим, ну наконец-то можно расслабиться и хоть какое-то время почивать на лаврах!» Но не тут-то было — сразу же появляется следующая должность. Это не цейтнот, но я постоянно чувствую себя каким-то антикризисным менеджером. Хочется расслабиться. Однажды я задержался на одной позиции год. Тогда подумал: «Ну наконец-то настали долгожданные времена спокойствия!» И тотчас же мне поручили еще одну большую территорию. На ее освоение у меня ушел еще один год.

Выводя из кризиса одну крупную региональную компанию, мы поставили перед персоналом реальные цели и задачи. Через 15 дней 50 % персонала написали заявления об уходе. Когда я проходил собеседование на эту должность, то честно и открыто предупредил, чтобы 3 месяца с меня не требовали результатов, что три месяца фабрика не будет выполнять план вообще. Но пообещал, что ровно через три месяца все постепенно будет налаживаться. Через три месяца собственники и учредители пришли ко мне возмущенные: «Да ты что! Фабрика уже три месяца план не выполняет! Мы же тебя за такое уволить можем!» Я им ответил: «Ребята, но у нас же есть договоренность, что три месяца вы меня не трогаете». И в итоге с 4-го месяца работы фабрика начала выполнять план. А в четвертый квартал она выполнила планы с очень большим приростом. Почему я дал себе три месяца? Я этот срок просто прочувствовал. Это была уверенность и расчет. Моя интуиция и расчеты совпали. У коммерсанта должна быть «чуйка». Она у меня есть, но не ярко выраженная. Я все же больше человек, который считает. Я не отношу себя к предпринимателям, но полагаю, что являюсь неплохим менеджером.

У меня не бывает страха перед объявлением своих решений. Что касается коммерческого направления, продаж, то в этих направлениях у меня тоже нет страха. Менее уверенно я себя чувствую в административно-хозяйственной области. В данной сфере я не имею такого опыта, как в продажах. Когда делаю шаг в эту сторону, то у меня всегда возникают некоторые опасения. Хотя на самом деле это тоже вопрос времени. Как только наберусь опыта — страх уйдет сам собой. Иногда я делаю ошибки в прогнозах, но все ошибаются. Кто ничего не делает — тот и не ошибается. Существуют внешние факторы, которые тебе мешают. Не все зависит от тебя. И чем крупнее, масштабнее проект, тем больше внешних факторов может повлиять на него. Надо согласовывать многие моменты с различными департаментами, объединениями. Чем больше компания, тем больше времени потребуется, чтобы вывести ее на должный уровень. Фабрику я вывел на необходимые объемы продаж за три месяца. Когда территория увеличилась в три раза — мне понадобился год. Это связано с тем, что появляется больше людей, с которыми следует согласовывать множество моментов, и процессы значительно затягиваются. Менталитет у людей разный. Они приходят на работу из разных компаний. Людей учили в том же русле, но по-другому. Это также затягивает процесс.

Мне всегда больше нравились такие темы, как управление персоналом, коммерческая математика. У меня техническое образование, поэтому мне никогда не удавалось философствовать на отвлеченные темы — это абсолютно не мое. Зеленое — это зеленое, красное — это красное. Каждую тему я раскладываю математически точно и четко. Когда поступал в аспирантуру, философию сдавал два раза. Мне надо было рассказать о философе. Я тут же все четко и кратко выдал: родился, учился, вырос, написал, умер. Я электромеханик — выдавать информацию по-другому не могу. Выслушав мой краткий доклад на 7 минут, меня спросили: «И это все?» Я ответил: «Да». Ответ был тоже краток: «Тогда приходите на пересдачу».

Когда я получил небольшой преподавательский опыт, то стал чувствовать себя в аудитории более уверенно. И мне стало гораздо легче вести тренинги. Единственное, что меня угнетало, даже немного пугало, что я не могу почувствовать результат своей работы. Его нельзя потрогать, нельзя оцифровать. Первые полгода я вообще не испытывал удовольствия от этой деятельности. И только через полгода, когда в точках продаж люди стали поступать так, как я их учил, я начал получать от своей работы удовольствие. Я видел, что многие уже работают, как я их учил, а некоторые даже лучше. В работе с людьми ты не имеешь возможности сразу же почувствовать эффект. Знание должно сначала отложиться в голове, его надо осознать.

Александр Байер: Это самый сложный и неоднозначный вопрос. Я должен ответить, что не боюсь трудностей, что они нас воспитывают, что только через них можно достичь реальных целей и так далее. Но это формально, так как на самом деле я так не думаю. Я думаю, что чему быть, того не миновать. Надо просто учиться легко переносить трудности. И когда мы сравниваем труса и храброго воина, я всегда задаю себе один вопрос: «А что, храброму воину не страшно?» На самом деле ему тоже страшно, только он не дает страху себя сковать. То же самое и здесь. Если постоянно ждать этих проблем и после них — призовой игры, это странное поведение. Проще и гораздо эффективнее занять внутри себя совершенно другую позицию: надо просто уметь переносить эти проблемы, не голосить, не дрейфить, не давать страху себя сковать. Вот это меня больше интересует. Хочу ли я себе проблем? Нет, не хочу. Получается ли жить и работать без них? Нет, не получается. Получается ли их преодолевать? Бывает по-разному, но пока в целом получается. И лучше просить у Всевышнего силы на преодоление проблем, чем просить вообще не давать их. И надо их преодолевать и копить силы на это, а не муссировать проблемы, не отдавать им слишком много энергии и своего времени, своих мыслей.

В начале девяностых опасения были, как у всех. Страна с непрописанным законодательством пытается заниматься хозяйственной деятельностью. Любимый роман в тот момент — «Лезвие бритвы», потому что ты никак не можешь понять: ты еще в законодательственном пространстве или в связи с выходом нового закона уже нет? А мы ведь не можем не принимать решения. И чувствуешь, что находишься в ситуации «повезло — не повезло». Рядом идущие по одному входят в состояние, когда им инкриминируют какие-то не те действия. Думаю, что конец 90-х шел под эгидой «Что такое хорошо, а что такое плохо?». Более того, через 5–6 лет мы узнали, что все плохое оказалось на самом деле хорошим. И наоборот. Оказывается, что на самом деле все было просто не так написано. Или вообще не было написано. И констатировалось как прецедент теми или иными структурами власти.

Сейчас есть некоторая апатия. Как она выражается? Кто является нашим главным современником, героем времени? Если бы Толстой писал свой роман «Война и мир» сегодня, как бы выглядел современный Пьер Безухов? Наверное, это бы был нефтетрейдер на «Ламборджини», удачно пристроившийся на полтора года в серьезную структуру и с лету отхвативший капитал. Современный Безухов является тем элементом, который особенно волнует женское население страны. Попроси 18-летнюю девочку описать «современного героя времени». Она описала бы его примерно так. Может быть, поменяла бы машину на «Астон Мартин», что ближе к реалиям Нижнего Новгорода, например. Смысл в том, что социум еще не созидает, а пока продолжает распределять. Мои сегодняшние ощущения — это апатия и грусть. Мы не делаем героями современников, которые созидают. Тех, кто работает в лабораториях, на кафедрах, даже в кабинетах на крупных заводах. Человека 1930-х годов можно представить стоящим в галифе около самолета или геологом, который что-то копает или роет. В частности, он добывает воду, за счет которой и живет наша компания и без которой не может выжить ни один человек. 60-е годы — это Шурик со своим странным поведением, немного инфантильный, но очень умный и академичный. А сегодня кто? Такого человека нет! Это вызывает апатию. Страна не может понять, что надо создавать, а не распределять, что мы не видим у себя внутри, особенно для молодежи, каких-то идеалов. А ведь они есть. Но деструктивность, пессимизм и негатив преобладает на экранах и в СМИ. Понятно, что люди достаточно сильно от этого устают. Работающие в России экспаты,например, не смотрят русское телевидение. Они говорят: «Грустно, нам что повеселее хочется!» У СМИ будто миссия такая, но от разоблачения к пессимизму — один шаг. Поэтому молодежь не имеет кумиров, видения, куда идти. И я, как всякий человек, чувствую общую апатию, не знаю, куда идти. Мы не любим олигархов, которые еще 20 лет назад говорили, что они будут двигать прогресс, поскольку частный капитал — это лучше. Мы не любим бизнесменов, которые оказываются ворами. Мы не любим менеджеров и топ-менеджеров, потому что они только и ждут, чтобы утащить что-нибудь. Эти ярлыки присутствуют везде. Рабочий день менеджера не состоит из единственного желания утащить что-нибудь у акционера. А рабочий день акционера не состоит из того, что он весь день сидит и охраняет свои активы. Мы все более разносторонние. Мы работаем, генерируем идеи, производим. У кого-то это получается лучше, у кого-то хуже. Но почему об этом не говорят? Не понятно. Мы должны знать людей, которые идут в такие проекты, писать о них книги, снимать о них фильмы. Пока же на экранах царит «Бандитский Петербург».

Менеджеру, управленцу важно обладать интуицией. Как говорят люди религии, в монастырь лучше не ходить, лучше находиться в гуще событий и наблюдать. Источником выводов, мудрости могут быть только собственные наблюдения. Наблюдения за поступками людей, ситуациями, выводами принятых решений, мотивациями. Чем больше человек наблюдает, тем лучше предугадает развитие событий. Во все времена это называлось мудростью. Таких людей уважают. В любом случае это осознанный или неосознанный процесс многофакторного анализа. То ли это логическая цепь фактов, которые человек накопил за всю жизнь. То ли это набор ощущений и эмоций — подсознательный процесс. Это значит чувствовать, наблюдать, развивать интуицию. Она не может не опираться на прошлое, на навыки, наблюдения, на основании чего она и проявляется. В формальном западном обществе, по крайней мере, я себя к нему отношу, не уделяется серьезного внимания таким вещам, как интуиция. Мы ей не верим. В суде мы к ней не прислушиваемся. Нам нужны жесткие факты, логика. Поэтому мы можем сказать, что интуиции не существует. Но для менеджера она все равно является главной. Интуитивность иногда экономит огромное количество ресурсов.

Евгений Потапов: Да, страхи есть, и это нормально. Но важно, чтобы страх никогда не тормозил движение, не заставлял сменить траекторию развития. Например, я боюсь летать, но тем не менее я ни одной поездки не отменил из-за страха. И так во всем, это правильно. Страх не должен влиять на принятие решения и на поступки. Я думаю, что это одна из ключевых составляющих успеха.

Наталья Шевчук: Слово «страх» слишком сильное и категоричное, я бы сказала, что это скорее лень-матушка. Мало кто хочет заниматься текучкой — например, ежедневной уборкой мусора. Большинство людей хочет заниматься космическими проектами — непонятными по результатам и длительными по реализации. И при этом мало кто хочет брать на себя ответственность за конкретные итоги.

Поэтому для успешного бизнеса необходимы и люди, умеющие решать стратегические задачи, и люди, умеющие заниматься незаметной и кропотливой работой. Сила коллектива заключается в том, что все люди разные: есть и талантливые, и терпеливые, крикуны и молчуны. Электроны с одинаковыми зарядами, как мы все знаем, отталкиваются. И только разные электроны способны создать алмаз.

Владимир Богданов: Конечно, ведь не зря говорят: «Глаза боятся, а руки делают». Хотя повседневно, наверное, приходится бороться не со страхом, а с ленью. Именно она является главной проблемой. Ведь гораздо проще представить себя героем в случае, скажем, успешного завершения безнадежного проекта и «впрячься» в работу, чем заставить себя ежедневно выполнять мелкие и несложные задачи по управлению этим проектом, чтобы в конце концов довести его до успешного завершения.

Васлий Пушкин: В бизнесе я демократ. Я радуюсь, когда люди достигают каких-то успехов. Я буду даже рад, если кто-то перерастет меня, потому что это даже естественно, когда ученик перерастает учителя. Если люди от меня уходят, значит они стали успешнее, выросли из размеров моей компании. Я был спортивным тренером, а сейчас я бизнес-тренер. Я понимаю, о чем это высказывание. Оно призывает быть четким, собранным. Но мой стиль работы все же другой. Он в том, чтобы быть немножко… не то чтобы расхлябанным, но творческим, несобранным. Я считаю, что человек должен быть немного таким — креативным, уметь творить, иметь возможность на ошибку. Но я все же стараюсь избегать тех дел, которые внушают мне страх, мне не нравится нервничать. Иногда я ловлю себя на мысли, что никогда не делаю самый последний шаг: теряю из-за этого много, но все равно не могу переступить через себя.

Алексей Шаронов: Ключ к успеху состоит в том, чтобы вменить себе в привычку планировать будущее: компании, ее работы, развития, собственного развития — как профессионала и менеджера. Но если страха перед началом нового проекта нет вообще — это опасно. Потому что в таком случае возникнет возможность перейти грань соответствия реальности. Если ты перестал бояться, можно не заметить реальной опасности. Это может привести к катастрофе. Страх должен присутствовать. Важно осознавать его меру, глубину и понимать, как с ним бороться. Страх возникает при переломных моментах в государстве, экономике, когда невозможно спрогнозировать ситуацию, когда появляется неопределенность. Как раз здесь и надо расширять кругозор, и свой, и команды, для того чтобы можно было в любой ситуации найти несколько вариантов решения. Тогда этот страх будет осознанный, а действия будут понятные, взвешенные и отсюда — правильные.

Мария Горшкова: Почти согласна, с поправкой на то, что это условие необходимое, но не достаточное для достижения успеха. Абсолютной формулы успеха нет. Я просто ее не знаю. Здесь как в математике — есть необходимые условия, чтобы бизнес был успешный, и есть достаточные условия. Необходимых и достаточных условий для достижения успеха в своем деле очень много. Их такое огромное количество, что невозможно перечислить. Никто не даст готовый рецепт и формулу успеха. Это высказывание полностью верно, я с ним согласна. Когда возникает новая идея и ты просчитываешь, каким путем ты пойдешь к ее реализации, иногда волосы встают дыбом. Тебе становится просто страшно. Но ты все равно идешь вперед и достигаешь успеха. Веря в то, что ты придешь к успеху, потому что ты уже приходил к нему, тебе этот путь знаком. Просто каждый раз могут ждать новые проблемы, трудности и, как следствие — новый опыт. К решению каждой новой задачи ты будешь приходить все более и более подготовленным.

В начале своего пути в качестве предпринимателя я просто не знала тех трудностей, которые могут встретиться на моем пути. Не зная броду, я зашла в эту воду. Потом приходилось по мере поступления неприятностей их преодолевать — отступать было уже поздно. Уже потом я поняла, на что пошла. Примерно знала, где мне можно подстелить соломки, но все равно натыкалась на груды других трудностей и неприятностей. На пятом году бизнеса возникает стойкое чувство страха и боязни, что опять попадешь в какие-то трудные ситуации. Но вместе с этим приходит понимание того, что двигаться вперед непременно надо, ведь если остановишься — тебя обойдут. Под этим девизом я уже почти 20 лет работаю. Ты как будто идешь наверх по постоянно двигающемуся вниз эскалатору. И чтобы не уехать вниз, тебе надо идти еще быстрее эскалатора, чтобы обогнать его, иначе ты просто будешь топтаться на одном месте. А это неправильно. В бизнесе нельзя мешкать!

Данное правило можно применить буквально ко всем сферам жизни. Оно справедливо и для личной жизни, и для воспитания ребенка, и для профессиональной сферы. Когда первый ребенок рождается, мать не знает, что с ним делать, как правильно за ним ухаживать, как его воспитывать, ее терзают страхи и сомнения, она постоянно советуется. Второй ребенок гораздо проще, чем первый, третий — еще проще. Жизненный опыт и практику еще никто не отменял. Все мы оступаемся — это наш жизненный опыт. Оступился — получил пощечину. В следующий раз будешь умнее. Только так. Ты человеку помог, а он тебя подставил, как иногда бывает с сотрудниками. В следующий раз придет новый человек с аналогичный проблемой и попросит твоей помощи, но ты уже будешь помнить свой предыдущий опыт и лишний раз подумаешь. Однако бывает столько ситуаций, что за всю свою жизнь объять это невозможно. Я постоянно попадаю в такие не очень приятные ситуации в отношениях со своими сотрудниками.

Игорь Борисычев: Почему все надо делать только из-за страха? Если изначально есть страх и опасения, лучше доверять своей интуиции и не браться за это дело. А когда новый проект, новая идея вызывают абсолютную уверенность в будущем успехе, тогда страха быть не может — только легкое возбуждение от предстоящего. Мной всегда движет не страх, а азарт. Любые новые задачи, новая работа — это новые ощущения. И их так приятно предчувствовать, а потом получать удовлетворение от того, что добился результата.

Алексей Носов: Я согласен. Только вот страх… Мотивы, определяющие движение, могут быть разными. Одним из мотивов может быть страх, и он занимает существенное место в мотивации. Возможно, даже одну треть. Какое-то время я думал о предпринимателях, как о людях активных, общественных, шустрых, динамичных, оптимистичных, — такие «живчики». А оказалось — нет. Я часто бываю на совещаниях и вижу, что это совсем не так. Часто предприниматели — угрюмые, плохо одетые, нечесаные, в мохеровых шарфах люди. Пузатые битюки, тетки страшные, держиморды какие-то. И какой у них страх? Им вообще бояться нечего! У них все в подвалах лежит, утром выгружается и продается, эти люди вообще ничего не боятся. Есть у предпринимателей и другие пороки — корысть, жадность. И они часто являются ключами к успеху. Но это все психопатические состояния человеческой души, крайности. Если предприниматели — всего лишь 1 % от населения, то мы понимаем, что это край, что это пограничное состояние перед сумасшествием. Какой нормальный человек будет рисковать, бегать, прыгать, постоянно решать проблемы, которые растут и каждый день новые? Страхи у предпринимателей бывают разные и имеют подвиды. Есть страх потерять социум. Страх потерять все деньги. Есть страх за детей, за репутацию, за имя. Я знаю очень богатых людей, которые боятся, что станут банкротами. Да, у них до сих пор на руке «Ролексы», «мерсы» под окнами, но, по сути, многие из обеспеченных людей висят на волоске — они в любой момент могут остаться у разбитого корыта.

Я слышал, как один предприниматель сказал на недавней встрече: «Вот этот человек (называет имя, фамилию, отчество) — он нехороший, он вор». И стал поносить его. Просил коллег выгнать его из всех организаций, утверждая, что этот человек настоящий преступник. Такие страшные слова говорил, очень много нехорошего. И когда я все это слушал, то думал: «А что, если бы про меня так говорили?» Только провалиться сквозь землю и останется. Я свою репутацию держу выше «мерседеса». А другой за 10 тысяч рублей сам себя так опустит — и не проблема это для него. Так что страхи разные.


Источник : hr-portal.ru

Похожая запись