«Для понимания социального поведения, писал Г. Олпорт, мы должны не только рассматривать стимул и ответ, но также и приготовления к ответу, имеющие место в нервномускульной системе… Установки детерминируют определенный модус поведения, благодаря им одни типы действия совершаются, а другие сдерживаются… Мы настраиваемся, например, согласовывать свои реакции с поведением других. Мы настраиваем себя на соперничество, соревнование или кооперацию. Даже в одиночестве мы можем настроить себя так, как будто бы воображаемые социальные стимуляторы присутствуют непосредственно рядом с нами. Установка или готовность заранее к ответу, составляет важный детерминант социального поведения. «[1] Основной социальной установкой Олпорт считает установку сдерживания. «Мы имеем готовый комплекс реакций для ответа в присутствии людей. Простое присутствие другого человека заставляет нас в большей степени контролировать наши реакции, чем когда мы находимся одни. Мы должны сдерживать себя, чтобы не занять всю дорогу, должны соблюдать правила вежливости, быть воздержанными на язык или на эмоциональное выражение, подавлять примитивные сексуальные наклонности, вести себя с достоинством. Таким образом, установка сдерживания детерминирует характер того, что мы делаем и говорим. Эта сложная установка редко присутствует в сознании, но наличие ее легко можно проверить при помощи следующего эксперимента. Если после того, как мы вошли в комнату, обошли ее, и у нас сложилось впечатление, что в комнате никого больше нет, мы вдруг случайно видим кого-то сидящего в углу, то мы вздрагиваем и часто не можем удержаться от восклицания. Это вздрагивание — не просто эффект неожиданности, так как часто вполне естественно предполагать, что кто-то другой может находиться в той же комнате. Это происходит благодаря внезапному появлению стимула для принятия основной социальной установки (сдерживания). Резкое изменение моторных установок приводит в замешательство. В такой ситуации мы часто поспешно обдумываем то, что мы только что сделали, для того, чтобы уверить себя, что мы не совершили ничего неприличного, не общепринятого, того, чтобы не соответствовало общей социальной установке. «[2]

Существует совершено универсальная готовность к сообщению своих мыслей и ощущений другим людям. Когда у нас появляется блестящая идея или остроумная шутка, у нас появляется желание сообщить их еще комунибудь. Мы желаем видеть прямой эффект нашего действия на других. Общаясь, мы ожидаем получить ответную реакцию. Мы обычно сознаем, что информация продуцирует ощущение, вызывает смех, заражает слушателя нашим впечатлением, другими словами контролирует реакции наших собеседников. Такая же установка существует, когда группа не присутствует непосредственно. Мы способны воображать, что наши слова и поступки убеждают других и вызывают аплодисменты толпы. Пример подобного самовыражения — снабжение книги какоголибо автора своим собственным комментарием. Во многих случаях установка такова, как будто бы автор видит наши замечания. Студент пишет замечания на полях библиотечной книги для того также, чтобы произвести впечатление на других студентов, которые позже будут читать эту книгу. Реального контакта с другим не было, но социальные установки и образы достаточны для того, чтобы создать ее иллюзию.

В социальной жизни ответ некоей личности другим вызывает, в свою очередь у них реакцию в отношении этой личности. Мы стремимся вызвать в партнере такие установки, которые мы желали бы, чтобы они имели по отношению к нам. Наше поведение мы организуем таким способом, каким другие ожидают, чтобы мы вели себя. «Наше осознание себя является, главным образом, реакцией на осознания другими нас. Эта ретроспективная фаза self была названа профессором Кули «зеркальный self «. Мы будем относиться к нему как к социальному self. Мое представление о себе, таким образом, большей частью является представлением моего соседа обо мне, или скорее, моим собственным представлением о том, как сосед представляет меня. К этому можно прибавить, что «моя идея идеи моего соседа » (мое представление о представлении моего соседа обо мне) обычно такая, какая я хочу, чтобы была у моего соседа. Поэтому она является иллюзорной социальной проекцией, скорее ментальным образом, чем реальностью. В этом случае социальный self есть такой self, относительно которого мы желали бы, чтобы другие думали, что мы им обладаем и считаем, что они так и думают. Установки других по отношению к нам, будь они реальными, предполагаемыми или только желаемыми, одновременно контролируют и наше сознание и наше личное поведение. «[3]

Индивиды сильно различаются по степени желания того, чтобы общество их уважало. В некоторых оно столь сильно, что приводит к позированию. Это тип людей, которые подражают жизни более богатых, одеваются напоказ выше своих средств, и которые презирает грубую работу. Цель — произвести впечатление и поразить толпу, не беспокоясь о том, воспитанная она или грубая, развитая или глупая. Другие стремятся создавать свой социальный self на более достойном фундаменте. Идеалы для них стоят впереди материальной выгоды. Усилия направляются на то, чтобы заслужить уважение. Стремление к заслуженной славе и интеллектуальному лидерству являются таким образом созидательными для личности стимулами. Большинство личностей в построении социального self избирают середину между двумя крайностями. Избегая грубого хвастовства мы, тем не менее, немного позируем. Мы это делаем, не осознавая лживости и неискренности нашей мотивации. Мы верим, что мы являемся такими, какими мы желали бы быть в глазах других. Черты и качества, которые мы ценим сами, мы стараемся помещать на передний план в сознании других в их оценке нас. Мы можем преуспевать в этом или только воображать, что преуспеваем; но в любом случае, наш социальный self является не просто пассивным отражением нас в сознании других. Это социальная проекция наших собственных личных идеалов и намерений.

В концепции социальных установок Олпорта для нас представляется важным то, что он рассматривает их как бессознательные, а также в определенной степени регулирующих человеческое взаимодействие: присутствие других людей, реальное или воображаемое, «включает » в действие сложный комплекс установок по отношению к взаимодействию с другими людьми то что Олпорт называет установкой сдерживания, которая по его представлениям не осознается человеком и которая не может не быть специфической для каждой культуры. Этнические константы также определяют в первую очередь человеческое взаимодействие. Заслуживает внимание и то, что психологический настрой человека непроизвольно и резко меняется в зависимости от того, находится ли он один ил в том или ином обществе (воображаемом, в том числе).


Источник: hr-portal.ru

Похожая запись

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *