«Пионером применения психологического детерминизма к антропологическим материалом после самого Фрейда был Гёза Рохейм «.[1] Для Рохейма (Roheim) модели развития, описанные Фрейдом (т.е. стадии психосексуально развития, включая Эдипов комплекс), были общечеловеческими универсалиями, которые определяли межличностное поведение и групповую ментальность во всех культурах.[2] Утверждая, что бессознательные значения, открытые в клинических условиях по отношению к западным пациентам, применимы ко всем культурным контекстам, Рохейм анализирует мифы, сказки и верования людей, начиная с крестьян его родной Венгрии и кончая аборигенами Австралии, которых он изучал в своих полевых экспедициях. Система верований в народной культуре рассматривалась им как непосредственный результат инвариантных моделей развития, которая, по мнению Рохейма, служит психологической функцией для индивида, чьи тревоги, враждебность и другие бессознательные мотивы выражены в религии и фольклоре. «Основная масса человеческой культуры даже в ее адаптационных и эгоаспектах проистекает из игровой и ритуальной активности. Причины этой активности лежат в младенчестве… Наши орудия являются проекцией нашего тела. Человеческая культура в целом есть следствие нашего продолженного детства. «[3]

Целью использования психоанализа в психологической антропологии, как по этому поводу выразился Гёза Рохайм, являлось объяснение того, почему члены того или иного общества поступают так, как они поступают. Он писал: «Прежде всего я должен показать, что применение теории культурной обусловленности к значительно отличающимся друг от друга культурам не может привести нас к установлению параллелей между ними [имеется ввиду, параллелизм личностного развития в соответствии с теми стадиями, которые выделял классический психоанализ]… Тем не менее, я намерен доказать, что степень различия между культурами очень часто преувеличивается. «[4] Рохайм ставит перед собой задачу показать степень и причины вариативности проявления закономерностей психологического развития, выявленных психоанализом в различных культурах. В частности, он подробно анализирует проявление в различных культурах «Эдипова комплекса «, рассматривая его как универсальный, и стремится изучить роль, которую он играет в культуре, оставаясь бессознательным процессом, вытекавшим из травм, полученных в период раннего психосексуального развития.

Не менее интересны исследования Рохайма, касающиеся способов выражения в различных типах личностей, сформировавшихся в различных культурах, «суперэго «. Акцент на такого рода вариациях, как считал сам Рохайм «является основной причиной недопонимания между антропологией и психоанализом. Это очень просто, но в тоже время фатально… Среди антропологов широко распространено убеждение, что хотя у нас, представителей иудеохристианской цивилизации, имеется «суперэго «, действия представителей иных народов направляются иным образом… Если даже внутри нашей цивилизации мораль и «суперэго » имеют различные формы и их соотношение не так легко объяснить, то относительно представителей других цивилизаций антропологи говорят: эти народы не имеют суперэго, то есть они не имеют соответствующего нашему этического кода. «[5] В качестве примера Рохайм ссылается на исследования японской культуры, осуществленные Рут Бенедикт. Она писала: » «Суперэго » в этих двух культурах [американской и японской] состоят в огромной мере из совершенно разных компонентов. Говоря о японской культуре, я не стала бы даже употреблять термин «суперэго «. Здесь необходимо объяснить, что японцам практически неведомо понятие греха, но для них существует понятия «быть осмеянным «, «опозориться «. Поэтому я не использую выражение «суперэго » и не использую слово «внутренний комплекс «, поскольку в рамках японской культуры значение «внутреннего комплекса » настолько отличается от того, как понимаем его мы, что, описывая то явление, которое под ним подразумевается применительно к японцам, лучше вообще обходиться без этого термина «.[6] Рохейм подчеркивал «глубинные » аспекты личности, предполагая, что более поверхностные подходы нуждаются в коррекции.[7]

Однако фундаментальной слабостью работ Рохейма было то, что он и не пытался всерьез объяснить культурные различия. Рохейм полагал, что культуры различаются по характерным для них младенческим травмам и, как следствие этого, по поведенческим проявлениям. Но это не было его основной темой. Хотя он внес новое в понимание общечеловеческих культурных форм, таких, как отношения мать ребенок или различий между полами, этот анализ не был связан с центральным интересом исследований Культуры и Личности: оцениванием и объяснением групповых различий в личности.[8]

Тем не менее, Рохейм не забывают упоминать среди наиболее заметных фигур в психологической антропологии вероятнее всего вследствие его интереса к детским психологическим травмам как основе для формирования характера взрослого человека. Для этнопсихологии эта тема не представляется принципиально важной, большее внимание привлекает интерес Рохейма к проблеме суперэго, поскольку последнее непосредственно связано с формированием этнической картины мира.


Источник: hr-portal.ru

Похожая запись

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *